fantazarka (fantazarka) wrote,
fantazarka
fantazarka

Categories:

1%


liverpool

*    *    *

OF THE 1%, BY THE 1%, FOR THE 1%
Ещё совсем недавно весь западный мир наблюдал за беспорядками и протестами - движений Захвати Уолл-стрит, Анонимус-ов, Extinction Rebellion, и другими протестами против репрессивного режима, который концентрируют огромные богатства в руках небольшой элиты. Это  были протесты с целью привлечения общественного внимания к «преступлениям финансовой элиты» и призыв к структурным изменениям в экономике.
Сегодня "один процент" американцев ежегодно получает почти четверть дохода всей страны, а то что касается богатства, а не доходов, верхний "один процент" контролирует уже - 40 процентов. Жизнь и благосостояние этого "одного процента" значительно улучшилась и продолжает улучшаться, несмотря на все экономические кризисы и спады в экономике. Тридцать лет назад эти цифры - дохода и богатства "одного процента" самых богатых людей составляли только - 12 процентов и 33 процента.

Почему же так получилось?
Одним из ответов может быть - невероятная изобретательность и стремления, которые принесли удачу этим людям.
Такой ответ был бы ошибочным.
В то время как у одного процента самых богатых людей за последнее десятилетие, доходы выросли на 18 процентов, у тех, кто находится в середине - доходы фактически упали и упали экстремально низко.
Для мужчин, к примеру, имеющих только среднее образование, спад был очень резким - 12 процентов, только за последние четверть века, понизились со среднего класса до черты бедности. Весь рост доходов в последние десятилетия достался тем, кто и так был на самом верху.
С точки зрения равенства доходов Америка отстает от любой страны старой закостеневшей Европы, которую президент Джордж Буш когда-то высмеивал.
Среди американских "ближайших коллег" - стран с удивительно огромной разницей доходов  - только Россия с ее олигархами и Иран. В то время как многие из старых центров неравенства в Латинской Америке, такие как Бразилия, в последние годы довольно успешно пытались улучшить положение бедных и сократить разрыв в доходах, Америка позволила неравенству расти.
Экономисты давно пытались оправдать огромное неравенство, которое казалось столь тревожным в середине XIX века - неравенство, которое является лишь бледной тенью того, что мы наблюдаем в сегодняшней Америке. Обоснование, которое они придумали, было названо «теорией предельной производительности». Эта теория связала более высокие доходы с более высокой производительностью и большим вкладом в жизнь общества. Это теория всегда лелеяли богатые.
Однако доказательств достоверности этой теории остается всё меньше.
Руководители корпораций, которые помогли вызвать рецессию последних лет продолжают получать большие бонусы. В некоторых случаях компании настолько стеснялись называть такие вознаграждения «бонусами за результативность», что они чувствовали себя вынужденными изменить название на «бонусы за удержание». Те, кто реально внес великие позитивные инновации в общество, от пионеров генетических разработок до пионеров информационной эпохи, получили гроши по сравнению с теми, кто несет ответственность за финансовые инновации, которые поставили нашу глобальную экономику на грань разорения.


Некоторые люди смотрят на неравенство доходов и пожимают плечами.


Так и что, одни - выигрывает, другие - проигрывают?


Они наивно полагают и даже утверждают, что важно не то, как делится пирог, а размер пирога.
Этот аргумент в корне неверен.
Экономика, в которой состояние большинства граждан ухудшается из года в год вряд ли преуспеет в долгосрочной перспективе.
На это есть несколько причин.
Во-первых, растущее неравенство - это оборотная сторона чего-то еще очень важного: это сокращения возможностей.
Всякий раз, когда мы уменьшаем равенство возможностей, это означает, что мы не используем некоторые из наших самых ценных активов - наших сотрудников - наиболее продуктивным способом.
Во-вторых, многие искажения, ведущие к неравенству, например, связанные с монопольной властью и льготным налоговым режимом для особых интересов, подрывают эффективность экономики.
Это новое неравенство порождает новые искажения, еще больше подрывая эффективность.
Приведу лишь один пример: слишком многие из наших самых талантливых молодых людей, видя астрономические зарплаты и бонусы, ушли в финансы, а не в области, которые привели бы к более продуктивной и здоровой экономике.
В-третьих, и это, возможно, самое важное, современная экономика требует «коллективных действий» - государства должны инвестировать в инфраструктуру, образование и технологии. Спонсируемые правительством исследования привели к появлению интернета, к успехам в области общественного здравоохранения и так далее. Но сегодня Америка и весь западный мир страдает от недостаточного инвестирования в инфраструктуру, в фундаментальные исследования и образование на всех уровнях. Впереди - дальнейшие сокращения в этих областях.

Ничто из этого не должно вызывать удивления - это просто то, что происходит, когда распределение богатства в обществе становится неравномерным. Чем более разделенным становится общество с точки зрения богатства, тем более неохотно богатые тратят деньги на общие нужды. Богатым не нужно полагаться на правительство в вопросах парков, образования, медицинского обслуживания или личной безопасности - они могут купить все это для себя лично. При этом они отдаляются от обычных людей, теряя сочувствие, которое у них когда-то было. Они также беспокоятся о сильном правительстве - таком, которое могло бы использовать свои полномочия для корректировки баланса, забрать часть их богатства и инвестировать его для общего блага. Верхний один процент может жаловаться на то, какое правительство у нас в Америке, но на самом деле оно им очень нравится: оно слишком замкнуто, чтобы перераспределять, слишком разделено, чтобы делать что-либо, кроме снижения их налогов.
Экономисты не знают, как полностью объяснить растущее неравенство в Америке.
Обычная динамика спроса и предложения, безусловно, сыграла свою роль: трудосберегающие технологии снизили спрос на многие рабочие места для рабочих из среднего класса. Глобализация создала всемирный рынок, противопоставив дорогих неквалифицированных рабочих в Америке дешевым неквалифицированным рабочим за рубежом. Социальные изменения также сыграли свою роль - например, упадок профсоюзов, которые когда-то составляли треть американских рабочих, а теперь составляют около 12 процентов.

Но самая большая часть причины, из-за которой такое сильное неравенство, заключается в том, что именно этого хочет "верхний один процент".
Самый очевидный пример - налоговая политика.
Снижение ставок налога на прирост капитала, благодаря которому богатые получают значительную часть своего дохода, сделало для самых богатых американцев практически "безналоговым". Монополии и корпорации всегда были источником экономической власти - от Джона Д. Рокфеллера в начале прошлого века до Билла Гейтса.
Слабое исполнение антимонопольных законов, особенно при республиканской администрации, стало находкой для "одного процента". Сегодняшнее неравенство во многом обусловлено манипулированием финансовой системой, которое стало возможным благодаря изменениям в правилах, которые были куплены и оплачены самой финансовой индустрией - это одно из лучших ее вложений за всю историю. Правительство ссужало деньги финансовым учреждениям под почти 0 процентов и предоставляло щедрую помощь на выгодных условиях, когда все остальное терпело неудачу. Регулирующие органы закрывали глаза на отсутствие прозрачности и конфликты интересов.
Если посмотреть на чистый объем богатства, контролируемого "одним процентом" возникает соблазн увидеть растущее неравенство как типичное американское достижение - мы начали далеко позади, но теперь мы делаем неравенство в мире - уровень класса.

И похоже, что мы будем развивать это достижение еще долгие годы, потому что это стало возможным благодаря самоподкреплению. Богатство порождает власть, которая порождает еще больше богатства. Во время ссудно-сберегательного скандала 1980-х годов - скандала, масштабы которого, по сегодняшним меркам, кажутся почти незначительными, - комитет Конгресса спросил банкира Чарльза Китинга, могут ли те 1,5 миллиона долларов, которые он распределил между несколькими ключевыми выборными должностными лицами, на самом деле купить влияние. «Я очень на это надеюсь», - ответил он.
Верховный суд в своем недавнем деле Citizens United закрепил право корпораций покупать правительство, сняв ограничения на расходы на избирательную кампанию. Личное и политическое сегодня идеально согласованы.

Практически все сенаторы США и большинство представителей в Палате представителей входят в верхний "один процент" в момент избрания и назначения и удерживаются у власти за счет денег из верхнего "одного процента" и знают, что, если они хорошо обслуживают верхний "один процент", они будут получать вознаграждение от "одного процента", когда они покинут офис.
По большому счету, ключевые лица, определяющие торгово-экономическую политику исполнительной власти, также входят в верхний "один процент".
Когда фармацевтические компании получают подарок в триллион долларов - в соответствии с законодательством, запрещающим правительству, крупнейшему покупателю лекарств, торговаться по поводу цены - это не должно вызывать удивления. Не должно отвлекать внимание от того, что законопроект о налогах не может быть принят Конгрессом, если не будут приняты большие налоговые льготы для богатых. Учитывая мощь верхнего "одного процента", ожидается, что система будет работать именно так.
Неравенство Америки искажает наше общество всеми мыслимыми способами. С одной стороны, существует хорошо задокументированный эффект образа жизни - люди, не входящие в верхний 1 процент, все чаще живут не по средствам.

Неравенство сильно искажает внешнюю политику.

Верхний 1 процент редко служит в армии - реальность такова, что «полностью добровольческая» армия не платит достаточно, чтобы привлечь своих сыновей и дочерей, а патриотизм заходит далеко.
Кроме того, самый богатый класс не чувствует себя ущемленным более высокими налогами, когда нация идет на войну: за все это заплатят заемные деньги. Внешняя политика, по определению, заключается в балансировании национальных интересов и национальных ресурсов. Когда верхний 1 процент отвечает и не платит никакой цены, понятие баланса и сдержанности исчезает. Нет предела приключениям, которые мы можем предпринять; корпорации и подрядчики только выиграют. Правила экономической глобализации также разработаны в интересах богатых: они поощряют конкуренцию между странами за ведение бизнеса, что снижает налоги на корпорации, ослабляет защиту здоровья и окружающей среды и подрывает то, что раньше считалось «основными» трудовыми правами, которые включают право на ведение коллективных переговоров. Представьте, как мог бы выглядеть мир, если бы правила были разработаны для поощрения конкуренции между странами за рабочих. Правительства будут конкурировать в обеспечении экономической безопасности, низких налогов для обычных наемных работников, хорошего образования и чистой окружающей среды - это то, что волнует рабочих. Но верхнему 1 проценту это не нужно.
Или, точнее, они думают, что им это не нужно.
Из всех издержек, налагаемых на наше общество одним процентом самых богатых людей, возможно, самая большая это: подрыв нашего чувства идентичности, в котором так важны честная игра, равенство возможностей и чувство общности. Америка давно гордится тем, что является справедливым обществом, в котором у всех есть равные шансы на успех, но статистика говорит об обратном: шансы бедного гражданина или даже гражданина среднего класса попасть на вершину в Америке очень малы и они намного меньше, чем во многих странах Европы.
Именно это ощущение несправедливой системы без возможностей, привело к военным конфликтам на Ближнем Востоке: рост цен на продукты питания и постоянно растущая безработица среди молодежи, послужили разжигателем этого пожара. Уровень безработицы среди молодежи в Америке составляет около 20 процентов (а в некоторых регионах и среди некоторых социально-демографических групп - вдвое больше); при этом каждый шестой американец, желающий работать полный рабочий день, не может ее получить; каждый седьмой американец получает талоны на питание (и примерно столько же страдает от «отсутствия продовольственной безопасности») - учитывая все это, есть достаточно свидетельств того, что что-то полностью заблокировало пресловутую «утечку» от "одного процента" самых богатых людей ко всем остальным. Самые богатые никогда не беднеют.
Все это имеет предсказуемый эффект отчуждения - явка избирателей среди 20-летних на последних выборах составила 21 процент, что сопоставимо с уровнем безработицы.


Алексис де Токвиль однажды описал то, что он считал главной составляющей гениальности американского общества, - то, что он назвал «правильно понятым корыстным интересом».
И только последние два слова сегодня стали ключевыми.
У каждого свой интерес в узком смысле слова: я хочу то, что хорошо для меня и прямо сейчас!
НО "правильно понятый" личный интерес - это же совсем другое. Это означало осознание того, что уделение внимания личным интересам всех остальных - другими словами, общему благополучию - на самом деле является предварительным условием для собственного конечного благополучия.
Токвиль не предполагал, что в этом мировоззрении было что-то благородное или идеалистическое - фактически, он предполагал обратное. Это было признаком американского прагматизма. Эти хитрые американцы понимали основополагающий факт: забота о другом парне полезна не только для души, но и для бизнеса.
Сегодня у "одного процента" - самые лучшие дома, самое лучшее образование, самые лучшие врачи и лучший образ жизни, но есть одна вещь, которую, похоже, нельзя купить за деньги: понимание того, что их судьба тесно связана с тем, как живут остальные 99 процентов. На протяжении всей истории это то, чему в конечном итоге научится "один процент" лучших. Но бывает слишком поздно.


*   *   *
это было написано 10 лет назад, но это ведёт к пониманию сегодняшней "пандемии" и "локдауна".
всё это - политическая и превентивная экономическая мера сдерживания масс обманом и страхом.
если бы не было локдауна - были бы массовые волнения и беспорядки.
слишком уж велико неравенство и разрыв между очень богатыми и очень бедными.
Tags: liverpool, philosophy
Subscribe

  • Церковь Сатаны становится популярной.

    Ад замерзает: Церковь Сатаны становится популярной. пишет: the guardian Благодаря хитрющим всевидящим соц.сетям и присутствию там со своими…

  • "Rule, Britain, with money!"

    Лондон намеревается лишить Нью-Йорка статуса финансовой столицы мира, обнародовав амбициозный пятилетний план того, как этого добиться, пишет…

  • Liverpool. Knowledge Quarter (KQ).

    Квартал знаний (KQ) - это инновационный район в самом сердце центра Ливерпуля, в котором расположены: Ливерпульский университет, Ливерпульский…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments